Foto: Jānis Vingris

Покидая Ирак, пограничники хотят знать детали содержимого моего рюкзака, особенно интересуясь спутниковым телефоном и GPS-передатчиком. Терпеливо демонстрирую все, что у меня есть. 

Через понтонный мост в Сирию меня и других людей, желающих пересечь границу, везут на автобусе, в котором я знакомлюсь с испанским журналистом, который о своих планах в Сирии рассказывает очень расплывчато.

На сирийской стороне с проверкой документов никто особо не торопится. Спустя некоторое время меня в толпе находит моя фиксер Фатме, и мой процесс оформления бумаг немного ускоряется. Меня приняли в специальном кабинете для иностранцев. Я удивлен, что начальник знает обо мне почти все - по памяти называет имя, фамилию и место работы. Он даже исследовал мои посты в закрытой группе журналистов в Facebook.

Для поддержания хороших отношений, Фатме привезла ему подарок - чашку с логотипом Puma. Она обеспокоена, не являюсь ли я вегетарианцем, ибо в этой части мира им быть практически невозможно. В этом случае Фатме пришлось бы договариваться с поварами в закусочных, чтобы те вытаскивали мясо из риса.

В другом накуренном кабинете человек неторопливо одним пальцем что-то набирает на клавиатуре, параллельно разговаривая со своими друзьями, которые курят, и отвечают на телефонные звонки. В Сирии я могу провести всего три дня, поэтому любая задержка - пустая трата ценного времени. Сейчас уже обед первого дня, а я все еще торчу на пограничном переходе.

До темноты осталось пять часов, и тогда находиться на дороге будет опасно. Здесь местные планируют день таким образом, чтобы работа начиналась рано утром и заканчивалась до наступления темноты.

- Своеобразное название у твоей страны - Латвия. У нас есть печенье с таким названием - говорит человек, продолжая что-то набирать на клавиатуре пальцем.

Foto: Янис Вингрис

РАЗРЕШЕНИЕ

Спустя два часа в длинную комнату типа вагона поезда с коричневыми стенами и коричневыми тканевыми диванами, вошел мужчина и протянул мне руку. С Фатме мы поднимаемся с дивана и здороваемся. Именно от этого человека зависит, смогу ли я получить разрешение на посещение тюрьмы с заключенными ИГИЛ и лагеря Аль-Хол, в котором проживает около 75 000 человек, в основном это семьи боевиков ИГИЛ - жены и дети.

С ним рядом стоит ассистент с планшетом в руках. Они оба садятся на диван на противоположной стороне. По-английски они не говорят, поэтому наш диалог будет проходить через Фатме. 

- Спасибо, что приняли меня! Я журналист из Латвии, Северной Европы. Я представляю новостной и медийный портал TVNET и приехал в Сирию, чтобы рассказать о текущей ситуации в регионе. Я был бы очень признателен, если бы вы дали мне разрешение посетить тюрьму с заключенными ИГИЛ и лагерь Аль-Холь. Они внимательно выслушали перевод Фатме, а затем начали переговариваться друг с другом.

В помещение входит человек с маленькими чашками кофе и термосом в руках. Он подходит к нам и наливает мне и Фатме кофе. Я не могу не пить, потому что он стоит рядом и ждет. Мы выпиваем горький кофе, он наливает новые порции в наши пустые чашки и дает их нашим собеседникам. Затем, собрав обе чашки, человек скрывается за дверью.

Спустя 20 минут разговоров, начальник обращается ко мне и говорит мне то, что после перевода Фатми, мне не очень то и понравилось. В очередь на посещение тюрьмы ИГИЛ и лагеря Аль-Хол зарегистрированы многие мировые СМИ, поэтому попасть туда мне вряд ли удастся. В конце своего перевода Фатме быстро добавляет, что бы я не сдавался и попытался убедить его.

Я определенно не хочу оставаться с длинным носом, поэтому начинаю рассказывать, как сложно и дорого мне было добраться до этого места в Сирии. Что я не хотел бы возвращаться домой без этого важного материала, который был главной причиной, по которой я приехал сюда.

Он внимательно слушает перевод Фатме, а затем резко отвечает, что не стоит на него давить, потому что в этих местах действительно длинные очереди. Я не знаю, что еще добавить. Затем, обдумав произошедшее, я задумался - вероятно, от меня ожидают благодарности или, по крайней мере, кружку с логотипом Puma.

- Мы маленькая страна, которая восстановила свою независимость всего 20 лет назад, и у нас с курдами схожая история в плане самоопределения. Я не знаю, что было бы, если бы латышам не удалось завоевать независимость в 1918 году. Поэтому очень важно рассказывать миру о главной жертве курдов в борьбе с ИГИЛ и главном вкладе в охрану заключенных, а также о нынешней угрозе со стороны Турции.

Прошло около часа, и наша встреча заканчивается фотографированием, потому что здесь - это традиция. Все еще не зная о решении начальника, я стою между ним и его помощником, а Фатме нас фотографирует. Я говорю, что тоже хотел бы сделать снимок на свой фотоаппарат, но ответ - нет.

Мы так и уходим, не зная, дадут ли нам разрешение на посещение тюрьмы. Поздним вечером на телефон придет решение в виде текстового сообщения.

Foto: Янис Вингрис

ИГРОВАЯ ПЛОЩАДКА ДЛЯ САТАНЫ

Дорога в Камышлы, столицу курдского региона Северной Сирии, является быстрой и медленной одновременно. Наша машина на огромной скорости несется вдоль нефтяных насосов и огромных полей, но каждые несколько километров мы вынуждены останавливаться на бесчисленных блокпостах, где курдские солдаты с оружием в руках проверяют проезжающих. Это мои первые часы в Сирии, и теперь мне совершенно ясно, что без помощи фиксера я бы застрял на границе.

Сирийские пейзажи в корне отличаются от тех, что я видел в иракском Курдистане. Рожава - контролируемый курдами регион Северной Сирии, который называют "игровой площадкой для Сатаны", является бомбой замедленного действия. Всего за две недели до моего приезда в городе Камышлы произошли три взрыва. Ранее здесь были взрывы, которые разрушили христианскую церковь в центре города, и случай в 2017 году, когда взорвался грузовик, полный взрывчатых веществ, и нанес огромный урон густонаселенной части города. Теперь на месте произошедшего пусто, видны только заброшенные взорванные здания.

Foto: Янис Вингрис

Этот город контролируется различными силами. Помимо самих курдов, часть города контролируется армией режима Башара Асада, аэропорт города находится под контролем России, на окраинах города - иранские и американские базы. Камышли находится прямо на границе с Турцией, и курды копают километровые подземные туннели и строят навесы, чтобы подготовиться к возможному нападению Турции. Для слабо вооруженных курдов военная сверхдержава НАТО - Турция - является серьезным противником, особенно благодаря своей способности контролировать все с воздуха. Однако несколько дней назад курдский журналист, с которым я встречался в иракском Курдистане, посоветовал мне уделять особое внимание солдатам режима Асада. По их мнению, я незаконно нахожусь в Сирии, и попасть к ним означало бы по меньшей мере пять лет лишения свободы в сирийской тюрьме.

Foto: Янис Вингрис

Я приехал в Камишли в тот день, когда Дональд Трамп показал миру собаку - героя войны, которая участвовала в ликвидации лидера ИГИЛ Абу Аль-Багдади в конце прошлого года. Фатме с разочарованием говорит, что Трамп хвалит собаку, не говоря о курдах, которые помогли американцам найти Багдади и являются ключевыми союзниками в борьбе с ИГИЛ.

Я пробыл здесь меньше дня, но уже поймал себя на мысли: каково здесь живется родителям с детьми? Ведь Сирия считается самой опасной страной в мире. Фатме познакомила меня с одним из своих знакомых, который планирует покинуть страну в качестве беженца. За 700 долларов контрабандисты доставят его через сирийско-иракскую границу. Дальнейшее путешествие в Северную Европу будет длиться 4-6 месяцев и обойдется ему в 10 000 долларов.

Было около пяти вечера. За окном - темно. Я сидел в гостиничном номере, когда произошло то, от чего кровь стынет в жилах - город сотрясся от мощного взрыва. Телефон начал пищать от сообщений на Whatsap, которые мне посылала Фатме. Она писала, чтобы я ни в коем случае не покидал отель. Через мгновение слышу еще два взрыва вдали. Найденная в интернете информация противоречива: от предполагаемого теракта в центре города до удара израильской авиации по иранской базе в пригороде.

Через мгновение телефон снова издает звуковой сигнал - это пришла новость о том, что мне разрешили посетить боевую тюрьму ИГИЛ.

На следующее утро выяснить, что же произошло, так и не удалось. Все, что известно, что взрыв прогремел не в центре города - остальное всего лишь слухи.

Аль-Хасак - еще один город, окруженный войной и взрывами. Еще в 2016 году он был захвачен исламскими боевиками, и после освобождения там произошли бои между курдами и армией режима Асада. Здесь также часть города контролируется курдами, часть - армией Асада. Люди, спасающиеся от турецкого вторжения, также ищут убежища в Аль-Хасаке - в 66 школах, где остановлено обучение, используются небольшой частью из 200 000 беженцев.

Foto: Янис Вингрис

Почти никто не знает адреса недавно построенной секретной тюрьмы с заключенными ИГИЛ, в которую мы собираемся. Фатме и водитель пытаются найти его по голосовым сообщениям, отправленным начальником тюрьмы. Прибытие запланировано на двенадцать, и мы целый час безуспешно плутаем по лабиринту обстрелянных зданий.

В 12:05 мы у ворот тюрьмы. 

Здесь содержится 5000 бойцов ИГИЛ, в основном иностранцы. Охранники все ходят с закрытыми лицами - это важное правило. Они охраняют огромное количество жестоких убийц, об освобождении которых мечтают многие боевики, находящиеся "по эту" сторону решетки. Нетрудно представить, что случится с охранниками, если их личности станут известны ИГИЛ.

Взять интервью у заключенных - невозможно, но я могу пообщаться с одним из них в общей камере. В ходе беседы я не должен упоминать о недавнем нападении Турции и рассказывать, что лидер ИГИЛ Абу Аль-Багдади недавно был убит.

Несколько дней назад охранники вошли в общую камеру, чтобы вынести тело мертвого, но это оказалась ловушка. Заключенные напали на сотрудников тюрьмы. В таких и других беспорядках охранники используют слезоточивый газ и резиновые дубинки для удержания заключенных. Некоторое время назад возле тюрьмы произошел взрыв, организованный боевиками ИГИЛ. Охранники сумели удержать ситуацию под контролем, но заключенным было отправлено четкое сообщение о том, что они могут надеяться на освобождение.

Заключенные боевики ИГ / Foto: Янис Вингрис

Начальник тюрьмы предложил нам пообедать в тюремной столовой - рис с консервированным мясом и зеленью. В интервью он рассказал, что из-за недавнего нападения Турции число тюремных охранников здесь сократилось вдвое. Тюрьма и освобождение боевиков ИГИЛ также являются одной из основных целей турецких атак. Освобожденных боевиков турки используют в качестве замены солдат на линии фронта в борьбе с курдами. И будут использовать в качестве карты для шантажа на переговорах с Европейским союзом, обещая выпустить их в Европе, если Европа не позволит туркам продолжать реализовывать свои планы против курдов. Он также добавляет, что боевики ИГИЛ в курдских тюрьмах находятся в несравненно лучшем положении, чем курдские солдаты, которые были захвачены в плен во время войны и обезглавлены.

В тюрьме находятся боевики из 30 стран, из Латвии нет ни одного. В лазарете, где в одной камере размещены около 200 боевиков с различными заболеваниями, среди голосов можно услышать русский язык. Один из заключенных - бывший тренер по плаванию из Дагестана - спокойно рассказывает о своем пути в халифат. Он также подтвердил, что из стран Балтии здесь никого нет, хотя раньше были. Было много русскоязычных, сейчас осталось около 200 человек.

Тюремный охранник / Foto: Янис Вингрис

На стене кабинета начальника тюрьмы висит картина, нарисованная одним из заключенных. Идеология ИГИЛ гласит, что художественное выражение является грехом и должно строго наказываться. Чтобы избежать расправы, художника содержат в одиночной камере. Он говорит, что не участвовал в войне, а просто жил в сообществе ИГИЛ, и признает, что Исламское государство слишком жестоко по отношению к людям - даже детей заставляют наблюдать за публичными казнями. Но он симпатизирует тому факту, что под влиянием ИГИЛ люди больше времени посвящают молитве.

Заключенный боевик ИГ / Foto: Янис Вингрис

Никто не может дать четкий ответ на вопрос о том, что ожидает этих заключенных в будущем. Страны этих иностранных боевиков отказываются принимать их обратно, и главный курдский вопрос - что делать с этим огромным числом бойцов ИГИЛ дальше?

АЛЬ-ХОЛ и РОЖ

Аль-Хол является одним из крупнейших лагерей беженцев на Ближнем Востоке. Это разрушенное, антисанитарное место с населением около 75 000 человек, в основном это жены боевиков ИГИЛ и их дети. Люди здесь отказываются принять поражение ИГИЛ, каждую ночь над палатками они вывешивают черные флаги халифата. Отрицатели идеологии здесь рискуют быть убитыми.

Лагерь Аль-Хол - опасное место, где регулярно происходят нападения на охранников, сотрудников по оказанию помощи и журналистов.

Около 30 000 беженцев здесь из Ирака, которых, если они вернуться, вероятнее всего убьют. Еще 30 000 из Сирии, которые, если вернутся на территории сирийского режима, также погибнут. Остальные иностранцы - в основном русские, чеченцы, китайцы, а также представители Европы и других частей света. Это уединенное место на Земле, где царит ненависть, разрушения и заброшенность. Женщины, одетые в черную паранджу, монотонно бродят по лагерю, дети играют в пыли и раскачивают автомобили журналистов. В 2019 году в лагере погиб 511 человек.

Многим, кого мне удалось встретить на своем пути в Ираке и Сирии, я задавал один и тот же вопрос: откуда появилось ИГ и в чем заключается их невероятная сила и способность захватывать обширные территории. Мнения были разные, но, похоже, их всех объединяет тот факт, что многие иностранные боевики и оружие проникли в Сирию благодаря Турции. До сих пор ходят слухи, что Турция использует бывших бойцов ИГИЛ на линии фронта в войне против курдов.

Лагерь Рож / Foto: Янис Вингрис

Лагерь "Рож", где содержатся жены-иностранки и дети боевиков ИГИЛ, оказалось найти также сложно, как и тюрьму. Управляющая лагерем не разрешила мне ходить по территории, так как последний раз, когда здесь был какой-то журналист, женщины напали на него с ножом. Вижу двух девушек, играющих перед палаткой, одна из них говорит по-французски, а другая по-русски. Попытки убедить управляющую взять интервью у одной из женщин не увенчались успехом.

Все семьи здесь европейского или азиатского происхождения. В отличие от лагерей беженцев, здесь у детей нет возможности получать образование. В отличие от Аль-Хола, в палатках некоторых семей есть телевизоры, поэтому всем хорошо известно о происходящем во внешнем мире. Управляющая отмечает, что жены боевиков были взволнованы началом турецкой атаки. Они верят и ждут, когда турки придут и освободят их. Хотя в этом лагере разрешено посещение родственников, никто никогда не пользовался этой возможностью на протяжении всей истории лагеря.

Лагерь Рож / Foto: Янис Вингрис

СВАДЬБА, КОТОРУЮ ОТКЛАДЫВАЛИ 7 РАЗ

Сейчас почти семь вечера. В городе уже темно, и около моего отеля припарковывается машина с молодыми людьми в выглаженных костюмах. Вместе с ними я иду на долгожданную свадьбу, которую, из-за опасной ситуации в стране, откладывали семь раз. У одной из двери охранник проверяет, не надет ли на мне пояс террориста-смертника, а затем приносит извинения, говоря, что, к сожалению, в Камишли такая ситуация. Затем, зайдя в огромный зал, я затаил дыхание. Там, сложив руки, танцуют изящно одетые гости свадьбы. Дети бегают по залу, мужчины в костюмах сидят в зале, курят и смотрят танцы, которые, оказывается, могут длиться до 30 минут. 

Свадьба курдов / Foto: Янис Вингрис

Я зачарованно наблюдаю и снимаю происходящее. Сейчас уже сложно представить, что это происходит в городе, где прошлым вечером  прогремел очередной взрыв.

Незадолго до десяти часов вечера музыку приглушают. Танцы заканчиваются. Гостям свадьбы раздают коробки со сладостями и освежающими напитками. Большинство гостей начинают одеваться и собираться домой. О свадьбе знают во всем городе, поэтому оставаться здесь небезопасно. Год назад на другой свадьбе взорвался террорист-смертник, в результате чего погибли 50 гостей.

Свадьба курдов / Foto: Янис Вингрис

По пустым улицам города меня везут к отелю какие-то другие парни. На одном из перекрестков появляются люди с автоматами, останавливают машину, и в моей голове начинают звучать тревожные сигналы - парней никто не предупреждал, что для меня блокпосты режима Асада являются смертельно опасными. Вооруженные, осмотрев всех пассажиров машины, отпускают нас. Хорошо, мы все еще в контролируемой курдами части города.

Прочитать и добавить комментарий
ТЕМЫ
Все видео
Материал скоро появится, журналисты уже работают